Проект Лимфа. Солдат.

Каир. 1926 год.

 

На перроне их уже ждали. Шагнув в душное тягучее египетское утро, Бенджамин тут же вспотел, и, сняв с головы пробковый шлем, поспешно вытер крупные капли пота со лба.

— Адская жара, — бросил он, всматриваясь в толпу снующих мимо него смуглолицых, бурых от пыли, крикливых людей. – В пекле, пожалуй, и то будет холодней.

— Ох, Джарвис, вы преувеличиваете! – Мадлен соскочила с подножки, тряхнула  белокурой головой и призывно замахала стоящему в удалении джентльмену. Одетый по местной традиции в длинную галабею и куфию, обмотанную вокруг головы, встречавший все равно выделялся из толпы. Выше всех, пожалуй, что на голову, с военной выправкой и резкими неприятными чертами лица, встречавший не производил располагающего впечатления. – Сержант Поляков! Мы здесь! – Звонко закричала девушка, пытаясь перекрыть шум вокзала, грохот прибывающих составов и неразборчивую, визгливую речь полуголых носильщиков.

Личность отделилась от суеты и твердым солдатским шагом двинулась наперекор шумному бурлящему потоку толпы. Позади сержанта, переговариваясь и размахивая тонкими жилистыми руками, выстроилась процессия из носильщиков, и вскоре весь этот шумный балаган окружил путешественников.

— Не люблю русских, – Джарвис поджал губы и с недовольством посмотрел на человека, стоящего рядом с ним. – Они везде, куда бы ты ни посмотрел. Строительство железных дорог, научные конференции, статьи в журналах, межконтинентальные перелеты.

— А я не люблю англичан, – поморщился Поляков. – Слишком много у вас слов и слишком мало дела.

— Мальчики, не ссорьтесь, – Мадлен вспорхнула со своих чемоданов и встала между мужчинами и назревающей ссорой. – Нехорошо начинать наше мероприятие  вот так, негативно, с первых минут.

— Соглашусь, – сержант первый пошел на попятную, кивнув. – Я все организовал. До места нас довезет автомобиль. Там мы погрузим все на верблюдов и двинем к месту раскопки.

— Что? – В глазах девушки проскользнула искорка озорства, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. – Сразу?

— Сразу, – кивнул сержант, не сводя взгляда со скучающего Джарвиса. – Скоро начнется пекло, и тогда мы застрянем в этом аду. Вы хотите остаться в городе? Рядом с местом раскопок уже организован лагерь, и профессор просил меня препроводить вас и мистера Джарвиса как можно скорее. Его что-то беспокоит.

— Ох, эти суеверные страхи, – Мадлен лучезарно улыбнулась и подхватила Джарвиса под локоть. – Тогда в путь, друзья. Профессора нельзя расстраивать или задерживать. Это я поняла еще в Лондоне. Любая проволочка для него смерти подобна.

Автомобиль уже ждал путешественников на грязной площади у вокзала. Водоносы, сотни торговцев, предлагающих фрукты и глиняную посуду, или просто праздно слоняющиеся оборванцы, казалось, заполнили собой все возможное пространство, и сержанту пришлось поработать локтями и тростью, прежде чем троица проскользнула в пока еще прохладное нутро автомобиля.

Джарвис откинулся на спинку сидения и тяжело, надсадно засопел. Рыхлые щеки в оспинах и короткий вздернутый нос делали его похожим на собаку, а мешки под глазами и бледный цвет лица говорил о том, что путешественнику нездоровиться.

— Если сейчас прохладно, — сипло выдал он, вытирая струящийся по лицу пот, — то, что же будет днем в пустыне?

— Ад, – сержант усмехнулся и тяжело ударил по стенке кабины, давая шоферу знать, что пора трогаться,– сущий ад. Однако человек привыкает ко всему. Привыкните и вы.

— А что же с нашими вещами? – Воскликнула Мадлен, когда самоходный экипаж тронулся с места.

— Я обо всем договорился,– добродушно кивнул сержант. – Парни доставят все в целости и сохранности в лагерь не позднее заката.

 

Конец двадцатых годов прошлого столетия был своеобразным отсчетным моментом для тех, кто ждал и верил в сказку, и для таких мечтателей было достаточно знаков свыше. Самым значимым и нашумевшим событием  пятнадцатого декабря девятисотого года стало исчезновение людей с маяка Эйлин Мур на острове Флан, что в Шотландии. Записи в вахтенном журнале маяка и трое пропавших смотрителей делали событие столь мистическим, что газетчики буквально захлебывались от восторга.

Следующее загадочное происшествие не заставило себя долго ждать. В одна тысяча девятьсот втором году, а если быть точнее, в час ноль пять минут, в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, случилось что-то бесовское, иначе эти события просто нельзя было объяснить. Точность приведенного времени обусловлена тем, что произошло это со всеми маятниковыми настенными часами в Париже. По данным метеорологов никаких неестественных погодных явлений в то время не наблюдалось, однако многие очевидцы утверждали, что в момент остановки часовых механизмов испытывали головокружение и тошноту.